Восстание машин

«Затерянный в бардаке»: Журналист Саймон Рейнольдс — о влиянии технологий на культуру потребления музыки

Николай Овчинников

В этом месяце выходит «Ретромания» Саймона Рейнольдса. Один из важнейших музыкальных критиков на рубеже десятилетий описал, как современная музыка всё чаще застревает в опыте своего прошлого и, одновременно, сталкивается с валом технологий. Apparat публикует с сокращениями главу «Затерянный в бардаке: Коллекционирование пластинок и сумеречная сторона музыки как объекта» о том, как iPod и блогосфера довели слушателей до истерии и есть ли из неё выход.

Об авторе

Саймон Рейнольдс — один из лучших британских музыкальных журналистов. Начинал в восьмидесятые с фанзинов, потом в Melody Maker делал интервью с главными героями рубежа 1980 — 1990 годов. В 1994 году изобрёл термин «пост-рок». В нулевые написал «Rip It Up And Start Again», наиболее полную и подробную историю пост-панка и новой волны, во многом предвосхитившую моду на восьмидесятые. Потом описал историю рейва и танцевальной электроники в «Energy Flash». «Ретромания» — последняя на данный момент книга Рейнольдса. В ней он описывает, как в нулевые музыка — и поп-культура в целом — внезапно увлеклась копанием в собственном прошлом и превратилась в один большой сумбур, а также о том, как этому активно способствовали технологии. Глава «Затерянный в бардаке» рассказывает о коллекционировании музыки как обсессии и о том, как iPod и блоги разом сделали доступными все песни мира и навредили этим, прежде всего, не правообладателям, а самим слушателям.
Книга выходит в издательстве «Белое Яблоко»
Обложка книги прекрасно иллюстрирует её суть: все эпохи смешались в одной, а ничего нового так и не появилось

Слишком много, но всё ещё недостаточно

Вплоть до начала нового тысячелетия музыкальные коллекции были весьма ограниченны. Большинство частных собраний насчитывали сотни дисков, а не тысячи, как теперь. В нулевые благодаря новым технологиям и системам распространения музыки коллекционирование стало общедоступным увлечением. Это — лебединая песнь нового времени. iPod возродил угасшие было интерес и страсть к музыке. Это устройство вернуло им молодость, дав возможность всем следить за новой музыкой и добираться до самых потайных уголков прошлого. iPod и iTunes, как и другие подобные им устройства и сервисы (Spotify, Rhapsody, нелегальные файлообменники и тому подобное), отдалили людей от философии коллекционирования (процесса, который подразумевает не только прослушивание музыки, но и её систематизацию) на физическом уровне. Необходимость искать музыку и решать проблемы с поиском места для её хранения отпала.

Новые технологии повлияли и на ограниченный круг коллекционеров-фанатиков. Продажи в интернете принесли хорошие дивиденды продавцам музыки, но украли у нас романтику и элемент неожиданности, связанные с путешествиями в мир реальных музыкальных магазинов и рынков. Интернет-механизмы поиска, торгов и поиска меньшей цены вроде eBay, Gemm, Discogs и Popsike радикально изменили процесс коллекционирования и практически вытеснили с рынка магазины подержанных пластинок — получить желанную запись с помощью двух кликов мышкой гораздо проще.

Благодаря eBay коллекционирование, необязательно музыки, стало общераспространённым увлечением, а ограниченность жилого пространства при этом обусловила рост складских помещений. Индустрия хранения увеличила свой объём на 700 процентов за последние десять лет.

Коллективное бессознательное начинается с вас

Вплоть до середины нулевых я никогда не пользовался возможностью бесплатно скачивать музыку. Я никогда не пользовался файлообменниками вроде Napster или его более децентрализованными (и менее успешными) последователями вроде Morpheus, Kazaa, Grokster и так далее. Торренты, первым из которых был Pirate Bay, всегда действовали на меня отталкивающе из-за угрозы попасть в зависимость, утонуть в море возможностей, субъективности. Музыкальные блоги, в конце которых всегда есть ссылка на скачивание альбома с сервисов вроде Megaupload, Mediafire, Rapidshare, пристрастили меня к этой всеобщей мании. Это было просто, особенно если ты был зарегистрирован на этих ресурсах, что позволяло избежать ограничений и задержек (например, ограничения на скачивание только одного файла в день), так как большинство подобных сервисов построены на том, чтобы привлекать пользователей к подписке на платный аккаунт. Этот способ обмена стал называться sharity. Термин образовался из слов share («обмен»), charity («бесплатно») и rarity («раритет»). Появилась своеобразная база данных, где каждый жанр был представлен во всей своей полноте, от наиболее популярных направлений (полная дискография Iron Maiden, любой самый новый бутлег Pink Floyd) до довольно экзотических вещей (кассеты западноафриканской гитарной музыки, 100 альбомов тяжёлой электроники восьмидесятых или полные собрания каталогов музыкальных лейблов).

Вся суть этого нового явления легко объясняется фразой «Лучшее всегда находится в тени», которую однажды употребил один японский парень, автор блога, посвящённого фолк-музыке, Time Has Told Me, чтобы объяснить свой выбор для одного из постов. Буквально за год или около того динамика загрузок превратила этот блог в некий тоннель, ведущий сквозь историю британского фолка, равно как и французского, датского, квебекского, христианского и даже христианского психоделического фолка.

В традиционном понимании, коллекционирование музыкальных записей всегда подразумевало стремление к обладанию чем-то уникальным, тем, «чего нет ни у кого другого». Сейчас, если ты обладаешь чем-то, чего нет ни у кого другого, то ты незамедлительно стремишься сделать это доступным для ВСЕХ — странная смесь показной щедрости, демонстрации крутости и изощрённости своего вкуса. Вот что отличает блоги от предшествовавшей им системы обмена файлами — эксгибиционизм. Знание стало культурной столицей, а блоггеры — культовыми личностями, «лицами» с экранов, чьи истинные лица скрыты за аватарами.

Будут ли люди тратить своё время на поиски и покупку переиздания дисков, если они только что скачали эту музыку бесплатно? Мне на ум приходят только несколько случаев, когда я платил деньги за то, что уже скачивал в Сети. На самом деле блоги в частности и интернет в общем существенно подпортили мне удовольствие от коллекционирования музыки. Часто, когда я нахожу что-то клёвое и интригующее в магазине подержанных пластинок, я думаю: «Наверное, я смогу найти это в Сети… Мне вообще стоит платить двадцать баксов за пластинку, которую я послушаю дважды и потом она будет просто захламлять мой дом?»

В Сети нет цен, а файлы бесконечно компактны и незаметны. Не секрет, что люди, которые постоянно скачивают гигабайты информации, рано или поздно уходят в хронический информационный запой — весьма трудно остановиться и перестать удовлетворять своё любопытство, по крайней мере пока не настанет пора купить ещё один внешний диск. Но любопытней то, что блогеры, которые выкладывают в Сеть информацию, подчас страдают от «обратного» запоя: некоторые блоги обновляются с такой периодичностью, что обычному обывателю не под силу подстроиться под их скорость. Блог Sickness-Abounds, посвящённый «экстремальной» музыке, — один из самых стремительных культурных проводников среди тех, что мне когда-либо попадались. Модератор блога, человек под псевдонимом \m/etal\m/inx, с этим согласен: «Я получал комментарии вроде “Помедленнее!!!” или “Не гони так!”».

Что в этом плохого? Очевидным образом прежде всего страдают как музыканты, так и индустрия звукозаписи в целом, что, в свою очередь, приводит к стагнации других сопутствующих отраслей, таких, например, как музыкальные журналы и магазины. Но, возможно, главную опасность интернет и нелегальные скачивания представляют для музыкальных фанатов. В своей грустной хрестоматии музыкальных магазинов для Old Rare New Йохан Кугельберг описывает, как попавшие в зависимость от сетевых ресурсов музыкальные фанаты становятся «ненасытными Фальстафами», «трапезничающими в самом большом буфете, стол в котором ломится под тяжестью экзотических яств не только со всего мира, но и из разных исторических периодов», и набивающими желудки своих жёстких дисков в «отвратительной спешке». Я всегда страдал ненасытностью в отношении нового материала, смешанной с неврастенической боязнью упустить что-то. Большие возможности развращают, и я пошёл на поводу у этой ситуации, как свинья к корыту. Мой рекорд — тридцать одновременно запущенных загрузок: больше суток чистого времени прослушивания я приобретал за час. На самом деле это были мрачные времена. Я заблудился, подобно ребёнку, попавшему в кондитерскую, или Августусу Глупу, тому толстому немецкому мальчику из «Вилли Вонки», который тонул в шоколадной реке.

Истерия

Так я называю эту острую форму нетерпеливой регистрации происходящих вокруг культурных событий. Истерия — это неврологический пульс сетевой жизни. Я не вижу выхода из этой ситуации, кроме как уйти в монахи или переехать в деревню без интернета. Потому что единственное, что может разорвать связь с интернетом, — отречение от городского уклада жизни.

Я остановился на слове «истерия» после того, как увидел рекламу iTunes по телевизору, и этого было вполне достаточно. Меня очаровали визуальные образы: небоскрёбы и жилые кварталы сами собой возводились из обложек музыкальных альбомов прямо на глазах. А вскоре я обнаружил (разумеется, с помощью интернета, а как иначе?), что название рекламного агентства, снявшего этот ролик, «Frantic City», то есть, убрав одну букву «с» из этого словосочетания, получаем истерию (franticity). В рекламе дома, построенные из музыки, рушились словно карточные домики и разливались ослепительными потоками аудиовизуальных данных, которые устремлялись прямо в iPod. Сопровождала это всё песня «Cubicle» группы Rinôçérôse, цифровой гаражный панк с припевом «Ты проводишь всё своё время в маленькой коробке, в коробке». Подтекст такой, что iTunes подарит вам дивный мир прослушивания вне замкнутых пространств, совершенно новую мультивселенную без предрассудков и предубеждений.

Город, в котором «доступно всё, что когда-либо было создано, всё разом, всё рядом с нами» — это фактически концепция Вселенской Библиотеки (также известной под названием Небесный Музыкальный Автомат), озвученная одним из основателей журнала Wired Кевином Келли в 2004 году в статье для New York Times. Это обширная культурная база данных, содержащая каждую когда-либо написанную книгу или журнальную статью, на всех языках, а также абсолютно все фильмы, телепрограммы, культурные артефакты, накопленные за всё время существования человечества. Келли пошёл дальше и представил формат универсальной библиотеки, небольшого устройства размером с iPod, которое каждый может брать с собой куда угодно. Конечно, спустя семь лет после выхода статьи, с развитием Wi-Fi и мобильной телефонии, эта идея омни-библиотеки кажется устаревшей — смартфоны и планшеты позволяют получать доступ к интернету в любое время. Миссия создателей Google — поместить всё, когда-либо написанное, в облачное сетевое пространство, на карту не только физической реальности (Google Earth), но и каждого квадратного дюйма культурной реальности, на кончики наших пальцев.

Память переполнена

В 1989 году, подводя итоги десятилетия, публицист журнала Musician Билл Флэнэган сделал вывод, что главной отличительной особенностью восьмидесятых стало то, что «музыкальные тренды теперь в большей степени определяются формой представления музыки, нежели чем-то другим. В будущем технологии станут аналогом The Beatles». Он говорил о компакт-дисках, но его предсказание сбылось с появлением iPod, который действительно совершил революцию в музыкальной индустрии аналогично «Ливерпульской четверке» (только посредством другого «яблока»).

В отличие от The Beatles, iPod не изменил музыку как таковую. Но при этом iPod — совершенно определённо самое значимое событие в музыке за всё первое десятилетие двадцать первого века: как самостоятельное явление и в контексте того, как он сформировал культуру «нематериальной» музыки. Моя жена была полна энтузиазма с самого начала, но я долго сопротивлялся. Отчасти потому, что философия Walkman была мне чужда (во время прогулки я не люблю быть изолированным от окружающих меня звуков улицы, так же как я не допускаю возможности смешения музыки и посторонних шумов). В действительности подобные аргументы против приватизации социального пространства iPod’ом высказывались и в отношении Walkman. Один критик назвал пользователей легендарного плеера «the Walkman dead — их взгляд осмыслен, но они ничего не видят».

Оригинальное название главы книги Рейнольдса - Lost In The Shuffle: то есть потерянность в том самом режиме случайного воспроизведения, который так доводил автора до истерики и который стал популярен во многом благодаря iPod

Но главным образом, я противился использованию iPod потому, что у меня было стойкое предубеждение: эта маленькая белая коробочка — символ «бедности» при богатом выборе. Идея всегда под рукой иметь всю свою музыкальную коллекцию не казалась такой привлекательной. Было чувство, что это полная глупость. Средоточие всей энергии, страсти, творчества, изобилия и удовольствия в таком маленьком пространстве испугало меня, как аборигена пугает фотокамера, которая отнимет его душу.

Я чудесным образом почти пропустил феномен iPod’а. Но однажды мне преподнесли его в подарок. И конечно, я прошёл через всё то, через что проходит любой обладатель этого устройства. Сначала был очарован им как шелковисто-нежным объектом, затем по-идиотски был поглощён процессом наполнения его музыкой и её организацией. Но вскоре я понял, что иметь такой выбор для меня не слишком комфортно. Это словно листать в ресторане бесконечное меню или смотреть кабельное телевидение с сотней каналов, которые просто вынуждают тебя переключать их один за другим.

Случайный режим предлагает нам избежать проблемы выбора. Как и все, поначалу, я был очарован этой идеей, как и все, я испытал мистический опыт круговорота авторов и загадочной последовательности, с которой они сменяют друг друга. Однако вскоре всё-таки проявились недостатки этого подхода. Я стал наслаждаться самим механизмом, и вскоре меня в первую очередь интересовала не сама музыка, а только то, что я услышу следующим пунктом. Возникало непреодолимое желание пропустить очередной трек, чтобы узнать, что алгоритм выберет дальше. Даже если звучало что-то великое, всегда был шанс, что на подходе нечто ещё более прекрасное. Вскоре я стал прослушивать только первые пятнадцать секунд композиции и наконец перестал слушать вообще. Истерия нанесла свой очередной удар.

Хотя такие журналы, как, например, Wired, представляют технологии как непреодолимую силу, технологии никогда не овладеют вами, пока не будет подходящего «климата»: сильного желания и потребительского спроса, который технологии могут удовлетворить. iPod сорвал куш, потому что он был удобен в новом тысячелетии, принадлежащем поколению «Я», для которого эгоцентричное стремление обладать чем-то прямо сейчас стало экзистенциально-политической доминантой, повлиявшей на модель потребления (едва ли не единственную зону жизни, которую люди могут контролировать). «Я» в название этого устройства попало далеко не случайно, потому что это моя музыка, а не наша. Это именно тот вид потребления, который удобен индустрии, — всеядный, беспристрастный, беспорядочно эклектичный, лениво дрейфующий в море звука, превращённого в продукт.

iPod и культура открытого доступа к информации в основе своей должны были сделать людей открытыми к музыке в целом и дать им возможность не заключать себя в рамки специфических укромных закоулков культуры или отдельных ниш. Но по факту изобилие, разнообразие и лёгкий доступ оказали диаметрально противоположный эффект. На исходе нулевых стало появляться всё больше постов в блогах, заметок в журналах и обсуждений, свидетельствующих о снижении аппетита, спровоцированного чрезмерным скачиванием. В июне 2008 года в Phoenix New Times вышла статья под заголовком «Если каждая из когда-либо записанных песен окажется в твоём MP3-плеере, будешь ли ты слушать хоть одну из них?», в которой Карла Старр признавалась: «Я поняла, что мне становится скучно на середине песни, только потому, что у меня слишком лёгкий доступ к ней».

Сдерживая поток

Низведение музыки до бытовой ценности побудило Билла Драммонда (лидера группы The KLF — прим. ред.) запустить кампанию «День отказа от музыки». Вдохновлённый собственным профессиональным опытом, он собрал музыкальных фанатов на ежегодную акцию 21 ноября (за день до дня святой Цецилии, святой покровительницы музыки). Как и всё, что делал основатель The KLF, эта идея была одновременно саркастической и до ужаса серьёзной. Драммонд говорил о том, как мы дошли до состояния, в «котором можем себе позволить (в теории и на практике) слушать любую музыку, которую только знает современная история, делая при этом что вздумается». Он призывал покончить с этим подходом как подобием сливания в унитаз самого смысла и цели музыки. «Живя в двадцать первом веке, нам будет интересна музыка, которую нельзя прослушать где угодно, когда угодно, пока мы делаем что нам угодно. Мы начнём искать музыку случайную, неразрывно связанную с каким-то местом, музыку, которая не сможет служить нам универсальным музыкальным сопровождением». Драммонд высказал мнение, что эпоха MP3 и iPod — это агония для «записанной музыки», которую «ошибочно принимают за форму искусства двадцать первого века». Музыка станет чем-то, что ты сам сделал для себя и, возможно, парочки своих друзей, либо она станет опытом, который можно приобрести только при непосредственном присутствии музыканта. В любом случае, она будет обращена в настоящее, в реальное время.

По случаю первого Дня без музыки (No Music Day) Драммонд развесил объявления по всей Великобритании

Забыться в звуке

Существуют и другие способы противостоять надвигающемуся информационному цунами. Например, вернуться к винилу, что многие люди и сделали, спровоцировав возрождение этого формата. Лично я плачу в основном только за подержанный винил. Но даже покупка компакт-диска вызывает у меня дрожь в коленках, это в каком-то смысле мазохистское удовольствие от противостояния ходу истории. Расставание с доставшейся потом и кровью наличностью также гарантирует, что вы будете слушать то, что купили, и слушать внимательно.

Тем не менее с течением времени из памяти людей стирается образ музыки как материального объекта, коллекционирование пластинок всё больше становится маргинальным образом жизни, тайной растратой денег и сил. Идея хранения музыки на полках и в забитых до отказа шкафах и перетаскивание её при переезде на новое место жительства будет казаться довольно нелепой. И раньше, чем мы можем себе представить, идея держать музыку на жёстком диске своего компьютера будет считаться атавизмом.

Перспектива такой радикальной смены идеологии наводит на мысль, что под сомнение ставятся ценности, которые позволяют нам «владеть» музыкой. Как и в случае с другими не жизненно важными вещами, которые придают жизни смысл, цвет и волнение (одежда — это первое, что приходит на ум в данном контексте), коммерциализация музыки нивелировала разницу между инвестицией в товар и инвестицией в эмоции. Когда музыка доходила до потребителя бережно упакованная и на физическом носителе, она вполне осязаемо присутствовала в нашей жизни. Привязанность к музыке формировалась легче, когда музыка была вещью.

Подпишись на Аппарат
Facebook
Вконтакте
E-mail дайджест