Антропология

7 высказываний Дугласа Рашкоффа — о том, как технологии изменили наше восприятие времени

Полина Тодорова

Мы все — продукт индустриальной революции. Эпохи книг и печатных газет, когда наше восприятие времени было линейным, а у каждой истории было начало и конец. Теперь мы живём в мире интернета и цифровых гаджетов, новостной ленты твиттера и обновлений во «Вконтакте» — в мире, где всё происходит прямо сейчас. Apparat изучил книгу философа Дугласа Рашкоффа, который объясняет, как новое восприятие времени меняет человеческую психику, политику и экономику.

Дуглас Рашкофф
философ
Даже если вы никогда не слышали о Дугласе Рашкоффе, то знакомы с его идеями. Именно он в середине 1990-х годов сформулировал понятие медиавируса. Он также предсказал грядущую централизацию интернета, спрогнозировал крах доткомов и даже вдохновил движение по распространению компьютерной грамотности. Свою последнюю книгу «Present Shock: When Everything Happens Now» («Шок настоящего: когда всё происходит прямо сейчас») он посвятил изменениям личности в эпоху цифровых технологий. Рашкофф вступает в спор со знаменитым американским футуристом Элвином Тоффлером и его книгой «Шок будущего». Тоффлер считал, что будущее наступает слишком быстро, и мы не можем справиться со скоростью происходящих в мире изменений. Но, по мнению Рашкоффа, будущее уже наступило, но одновременно люди перестали чувствовать время и ощущать движение к определённой цели. Новое восприятие реальности полностью поменяет наш мир.

Цифровая революция изменила наше восприятие времени

Рашкофф считает основной чертой современности крах истории. Мышление с помощью понятных сюжетов было обязательной характеристикой нашей жизни в эпоху письменности, книг и газет. Но с приходом цифровых медиа и новых способов общения всё изменилось. Мы живём в мире, где всё происходит прямо сейчас, а у истории нет начала или конца. Это отлично видно на примере поп-культуры. Посмотрите на всеми любимую вселенную «Игры престолов», говорит философ: там нет генеральной линии. Мир сериала состоит из десятков историй, одни герои сменяются другими и взаимодействуют друг с другом, как в настольной игре. Мы больше не думаем о будущем.

После того как мы перешагнули из XX века в XXI, наше общество перестало думать о будущем. Что произойдёт дальше? Куда мы движемся? Это нас интересует теперь не очень сильно. Мы стали обществом, которое думает о настоящем — живёт в моменте. Мы все в реальном времени подключены к информационному потоку, где всё взаимосвязано. Нам больше не нужно думать о том, как нам адаптироваться к будущему. Нам нужно думать, как нам жить в мире, где всё происходит одновременно и прямо сейчас.

Человеческой психике непросто адаптироваться к новой реальности

Когда наше индустриальное сознание внезапно попало в цифровой век, оно испытало шок — шок от настоящего. У нас, как считает Рашкофф, даже появились новые психические расстройства. Одно из них философ называет «диджифренией» – цифровой шизофренией. Она возникает, потому что мы постоянно переключаем внимание от одних устройств к другим, от обновлений в фейсбуке к почте и СМС. Технология позволяет нам быть в нескольких местах одновременно, принимать миллион решений каждый час и клонировать свою личность на несколько цифровых платформ. Наше внимание рассеянно, мы постоянно отвлекаемся на цифровые сигналы и не успеваем побывать в «сейчас» — мы существуем в моментах.

Где бы ни находилось наше реальное тело, нашу виртуальную личность бомбардируют со всех сторон послания. Папка входящих сообщений переполнена, лента в твиттере не заканчивается, в фейсбуке появляются всё новые и новые обновления. Наше цифровое «я» распределено по тем устройствам, платформам и сетям, куда мы клонировали свою виртуальную личность. Все эти прерывания не только истощают наши когнитивные способности, но создают чувство того, что нам нужно поддерживать этот невозможный темп, иначе потеряется связь с настоящим.

Ещё одно расстройство психики — параноидальное желание видеть связь там, где её нет

В отсутствие чёткой истории людям необходимо каким-то образом упорядочивать информацию. Подобно привычным гиперссылкам в интернете, всё происходящее с нами мы также теперь стараемся связывать линками. Часто — неуместно. Последствием подобного мышления является бурный рост популярности теорий заговора и других видов паранойи.

Лёгкость, с которой мы теперь проводим линии между людьми и вещами, происходит от нашей потребности найти закономерности в мире без долговечных сюжетных конструкций. У нас теперь нет истории, но есть карта мира. Визуализация информации. Для того чтобы рассказать историю, нужно время. Карта же существует в моменте. Мы не можем создать временной контекст, поэтому мы создаём его посредством ссылок.

Консюмеризм — результат погони за настоящим

Для объяснения шока настоящего Рашкофф использует метафору перекручивания пружины в механизме будильника, чтобы тот дольше звонил. Мы пытаемся сжать большие истории в короткие моменты: классическую пятиактную пьесу – во вспышку реалити-шоу, многочасовой труд специалистов – в клик мыши, годовой доход магазинов – в день распродажи. Рашкофф рассматривает консюмеристскую гонку как иллюстрацию погони за настоящим. Смартфоны вместе с многочисленными приложениями-сервисами только увеличивают скорость, с которой мы покупаем. Она настолько возрастает, что теперь нам даже не надо присваивать и физически обладать приобретёнными продуктами.

Покупатель в действительности теперь ничего не покупает, но переживает опыт и платит за постоянный поток пользовательских прав на вещи, сервисы и информацию. С одной стороны, это освобождение. Не нужно делать резервные копии файлов или бояться их потерять. Не надо складывать книги и пластинки каждый раз, когда вы переезжаете. Меньше вещей пострадает при пожаре или наводнении. Но это реальность, в которой пользовательские соглашения определяют уровень нашего доступа, корпорации вторгаются в частную жизнь и программы ограничивают способности человека социализироваться и делиться.

Смерть истории навсегда изменит политику

Все существующие институты были также созданы в эпоху индустриальной революции, когда наше восприятие времени было линейным. Все главные идеологии XX века строились на фантазиях о будущем — капитализм, коммунизм и так далее. Теперь в этом нет смысла. Это уже видно на примере политического движения «Захвати Уолл-стрит» (Occupy Wall Street) — бесконечной серия митингов против финансовой элиты и экономического неравенства, которые в той или иной форме длятся до сих пор.

«Захвати Уолл-стрит» стало первым постнарративным [происходящим после краха истории] политическим движением. У него нет традиционной нарративной арки. Оно не о том, чтобы достичь определённой точки в обсуждениях и разойтись по домам. Будучи продуктом децентрализованной эры сетевой культуры, оно в меньшей степени о победе, а в большей — об устойчивом развитии. Оно — не о единственной точке зрения, а о вовлечённости всех людей. Не о достижении победы, но о нащупывании консенсуса. Оно не как книга. Оно – как интернет.

…и экономику

Другой яркий пример новой реальности — рынок ценных бумаг. Сегодня биржами правят компьютеры и алгоритмы. Решения принимаются мгновенно, а на одну операцию уходят микросекунды. Но если акции должны приносить моментальную прибыль, то ценность чего они отображают? Может быть, последние кризисы сигнализируют о начале глобальных и системных перемен на финансовых рынках?

Инвесторов всё меньше интересует, сколько их вложения принесут когда-нибудь в будущем. Никакого «когда-нибудь» больше нет. Есть только «сейчас». История акции, которая объясняет, сколько она будет стоить в будущем, постепенно теряет свою ценность. Теперь гораздо важнее стоимость в реальном времени.

Мы все ждём апокалипсиса

Неспособность справиться с шоком настоящего и тоска по старому нарративу приводит нас к ожиданию «большого финала», который не только решит все проблемы, но и поставит жирную точку, разделяющую историю на «до» и «после». Это может быть конец света или, например, достижение сингулярности.

Уничтожение человеческой расы или, по крайней мере, её метаморфоза в кремний разрешает шаткую неопределённость шока настоящего. Мы видим, как цифровые технологии постоянно испытывают способность человека жить согласно естественным ритмам, которые раньше определяли как его биологию, так и психологию. Мы видим, как банки и компании пытаются эффективно использовать момент, сжимая время, как пружину. И мы видим, как личность растворяется. Апокалипсис даёт нам выход. Линию на песке. Между «нами» и «ими». И что более важно — между «до» и «после».

Источник: http://sup-idea.com/

Подпишись на Аппарат
Facebook
Вконтакте
E-mail дайджест
Популярное за неделю