Новые культурные войны: Как общество ищет правду в Сети

Олег Лутохин

Для интернета этот год стал годом бесконечных культурных войн. Феминистки боролись с сексизмом, геймеры — с феминизмом, бизнесмены — с журналистами. Многие социальные цифровые баталии не выходили за пределы США и Европы, другие — распространялись на весь мир. В России также произошло немало интернет-скандалов, в ходе которых общество через соцсети пыталось прийти к согласию и обрести новую мораль. Как устроены социальные войны? И действительно ли мы можем найти решение проблемы после её обсуждения в интернете? Apparat рассказывает о главных элементах современных культурных войн.

Массовое помешательство

Это основной ингредиент любой культурной войны в Сети. В определённый момент начинает казаться, что в дискуссии принимают участие абсолютно все. Чтобы объяснить эволюцию интернет-войн, учёные создают новые теоретически модели. Недавно социолог Техасского университета Амир Абут обратился к концепции общего знания, разработанной в теории игр. В информационном пространстве история становится заметной, когда вы не только знаете о некоем событии, но также знаете, что и ваши знакомые о нём знают. Абут утверждает, что в интернете определённо у события больше шансов привлечь коллективное и сфокусированное внимание, чем в традиционных медиа. Причина кроется не только в специфической архитектуре Twitter и Facebook, но и в особых средствах распространения новостей и комментариев, главным из которых выступает хэштег. Интересно, что иногда причиной скандала в Сети может стать конфликт, который возник давно, но долго не привлекал общественного внимания.

Пример: Обвинения в изнасилованиях в адрес американского комика Билла Косби

Доказательством важности сконцентрированного коллективного внимания для развития скандала служит история вокруг американского комика Билла Косби. В 2005 году бывшая баскетболистка Андреа Констанд обвинила автора и главного героя одного из самых успешных комедийных сериалов 1980-х «Шоу Косби» в изнасиловании. Адвокат Косби назвал обвинения «совершенно нелепыми», а дело против комика в итоге закрыли. Общественность, воспитанная позитивным образом «американского папы» (так называли Косби), быстро стёрла инцидент из коллективной памяти. Новый приступ негодования начался в этом году, когда с аналогичными обвинениями в домогательствах выступили ещё две женщины. Их слова точно так же могли бы раствориться в пресыщенном потоке информации, но недавно к ним присоединились ещё два десятка женщин, а сотни тысячи пользователей Facebook и Twitter начали активно обсуждать этот случай. В интернете у этических скандалов нет срока давности.

Британский учёный и сотрудник Европейского космического агентства Мэтт Тейлор, который подвергся нападкам интернет-пользователей из-за рубашки с «оскорбительным» рисунком

Жертва

Цифровые войны всегда разворачиваются вокруг публичной фигуры, причём список жертв, принесённых на алтарь социального порицания, пополняется с завидной регулярностью. Природу этого социального заклания ещё в 70-х описал Рене Жирар, обратившись к фигуре козла отпущения. В иудаизме на козла возлагались грехи народа, после чего его отпускали в пустыню, где он вскоре погибал. Жирар утверждает, что современные культуры наследуют религиозным культам. В кризисные моменты общество приносит в жертву своих известных представителей, чем гарантирует снятие социального напряжения.

Пример: Скандал с сексистской рубашкой Мэтта Тейлора

Пожалуй, одна из главных социальных войн этого года, отголоски которой добрались почти до всех, кто хотя бы иногда выходит в онлайн. Мишенью для порицания стал Мэтт Тейлор — английский учёный и сотрудник Европейского космического агентства, который в ноябре организовал посадку аппарата «Филы» на комету Чурюмова-Герасименко. В этот день Тейлор пришёл в разноцветной рубашке с изображением женщин в откровенных нарядах и позах. Возмущённые этим рисунком, журналисты The Verge написали статью, в которой назвали рубашку учёного сексистской и оскорбительной, напомнив о гендерной дискриминации в научной среде. Интернет взорвался сотнями материалов и бесконечным потоком постов в социальных сетях. Ожесточённая дискуссия о вкусах Тейлора разделила интернет-граждан на два лагеря, а учёный плакал и извинялся на специально созванной конференции. Мэтт Тейлор, принесённый на алтарь феминизма, конечно, не снял напряжённость, но выявил болевые точки современного западного общества.

Блогер и критик Анита Саркисян, которая стала мишенью для нападок из-за своей борьбы против сексистских штампов в видеоиграх

Травля

Реальные военные походы часто сопровождаются изнасилованиями, а цифровые баталии нередко приводят к домогательствам, оскорблениям или даже к разрушению репутации жертвы. Чтобы понять природу онлайн-травли, нужно вспомнить её историю. Первое виртуальное домогательство, как считается, состоялось ещё в начале 90-х годов прошлого века в текстовой онлайн-игре Lambda MOO. За пределы мирка MOO эта история просочилась благодаря статье Джулиана Диббеля «Изнасилование в киберпространстве», опубликованной The Village Voice. В статье, которая давно стала хрестоматийной для гуманитарных исследований видеоигр, автор прослеживает хронологию событий в игре и приводит свидетельства жертвы. Диббель утверждает, что во время интервью девушка не могла сдержать слёз и, кажется, переживала посттравматический шок. Журналист показывает, что виртуальная травля часто имеет вполне реальные психологические последствия.

Пример: Травля блогера Аниты Саркисян

Недавний пример «онлайн-изнасилования» — нападки на блогера Аниту Саркисян, которая известна благодаря своей критике сексизма в видеоиграх. Недавно перед её лекцией в университете Юты на почтовый ящик сотрудника вуза поступило письмо, в котором аноним пообещал принести в аудиторию оружие и расправиться с «разрушившими его жизнь» феминистками подобно Марку Лепину, в 1989-м году убившему 14 женщин в Политехническом университете Монреаля. Этот имейл – яркий пример виртуального проявления реальной агрессии или попросту травли.

Поляризация мнений с помощью хэштегов

Крёстный отец хэштега Крис Мессина уверяет, что главной функцией слов с решёткой является группообразование. Исследуя тематическое разделение огромного числа высказываний в интернете, технический директор Kickstarter Энди Байо проанализировал твиты сторонников и противников крупного скандала под названием «Геймергейт» (о нём речь пойдёт ниже). Визуализация показала, что большинство сторонников и противников стихийного движения почти не пересекаются друг с другом: «люди сплелись в два огромных клубка, не желая слушать оппонентов, и пускают друг в друга стрелы через пропасть». Это наблюдение подтверждает математическую модель, разработанную в прошлом году исследователями Стэнфордского университета. Они показали, что социальные сети мешают прийти к консенсусу. Сама архитектура сетевых медиа и рекомендательных сервисов подчинена принципу «пристрастной ассимиляции», согласно которому люди легко принимают свидетельства, совпадающие с их картиной мира, и отвергают те, которые в неё не вписываются.

Пример: #Gamergate и #NotYourShield

Хэштег стал главным оружием цифровой войны. Например, с его помощью начался конфликт между американским актёром Адамом Болдуином и инди-разработчицей Зои Квинн. Болдуин назвал правдой слова бывшего молодого человека Квинн, утверждавшего, что своим успехом последняя игра дизайнера обязана сексуальным связям, в которые Зои вступала с игровыми журналистами. Актёр написал твит, обличающий продажных обозревателей, и сопроводил его хэштегом #GamerGate по аналогии с крупнейшим журналистским скандалом «Уотергейт». В считанные часы хэштег обрёл невероятную популярность. Оскорблённые поведением Квинн геймеры обрушили ненависть и на Аниту Саркисян, которая в своём видеоблоге Tropes vs. Women in Video Games постоянно находит объективацию и сексистские стереотипы в женских персонажах известных видеоигр. Обе девушки получили смертельные угрозы в свой адрес. Вскоре был создан хэштег #NotYourShield, якобы поддерживающий социальные меньшинства, а затем стало известно, что этот тег был запущен пользователями 4chan, чтобы уверить всех, что люди любого пола, расы и национальности могут быть геймерами и при этом не поддерживать Квинн и Саркисян. Интернет-сообщество вновь разделилось, а «Геймергейт» из движения против коррумпированности игровых СМИ окончательно превратился в символ отстаивания прав женщин в индустрии видеоигр.

Радиоведущего «Эха Москвы» Александра Плющева едва не уволили за провокационный твит

Поиск консенсуса

Поиск консенсуса, наверное, самая сложная задача сетевого общения, особенно в том случае, когда дискуссия уже приобрела масштабы медиавойны со всеми перечисленными выше атрибутами. Причём довести ситуацию до этого состояния в интернете гораздо проще, чем офлайн: такова специфика коммуникации в Сети. Психолог Джон Сулер показал, что наше поведение онлайн подвержено эффекту растормаживания, который снимает коммуникационные барьеры, с одной стороны, делая возможным свободное общение, а с другой — провоцируя ситуации спора ради спора, в котором аргументы перестают иметь какое-либо значение. Целый комплекс факторов — от анонимности, нивелирующей ответственность, до иллюзии равенства, минимизирующей значение социальных статусов, — превращает рациональную дискуссию в неконтролируемый флейм.

Пример: Обсуждение поступка журналиста Александра Плющева

Пример поиска консенсуса двух противостоящих сторон в России — история журналиста радио «Эхо Москвы» Александр Плющева. После смерти сына Сергея Иванова Плющев задал в Twitter вопрос: «Считаете ли вы гибель сына Иванова, некогда сбившего старушку и засудившего её зятя, доказательством существования бога/высшей справедливости?» После этого Плющева сначала обвинил политический и общественный деятель Максим Кац, а затем — и ещё тысячи пользователей соцсетей, посчитавших высказывание журналиста неэтичным. За журналиста вступился главный редактор радиостанции Алексей Венедиктов, считающий, что «соцсети — это личное пространство». Во многих СМИ журналисты пытались понять, как правильно оценивать подобную ситуацию или вспоминали аналогичные зарубежные примеры. Чтобы успокоить оскорблённых интернет-пользователей, радиоведущий удалил твит и извинился перед Сергеем Ивановым. Правда, после лавины критических твитов председатель совета директоров «Газпром-медиа» Михаил Лесин всё-таки попытался добиться увольнения Плющева, что вылилось в продолжительный корпоративный конфликт.

Офлайн-последствия

Обсуждать все недавние интернет-войны бессмысленно, если бы они постоянно не провоцировали последствия в реальной жизни. Медиаантрополог Джон Постил, исследующий природу Twitter-революций, показывает, как возрастающие объёмы информации меняют реальное положение дел. Огромное число репостов создаёт нечто вроде информационной перегрузки и в конечном счёте приводит к изменениям офлайн. Вместо привычного дуализма виртуального и реального Постил предлагает термин «виральная реальность», позаимствовав понятие виральности из области вирусного интернет-маркетинга. По мнению антрополога, сегодня виральный контент изменяет и политическую, и культурную реальность.

Зачастую последствия медиавойн и онлайн-скандалов связаны с вопросами журналистской этики. Помимо проблем телеканала «Дождь» из-за опроса о блокаде Ленинграда или «Геймергейта», с реальными последствиями, затрагивающими их карьеру, сталкиваются многие российские и зарубежные журналисты. Сеть — это крайне непростая среда, в которой вирусность часто берёт верх над рациональностью, а дискуссия легко превращается в войну с настоящими жертвами. Граница между реальным и виртуальным, онлайн и офлайн, настолько проницаема, что, кажется, теряет всякий смысл. Случаи публичных фигур, таких как Анита Саркисян, убеждают, что, высказываясь в Сети, нужно быть готовым к тому, что завтра вам придётся покинуть свой дом. Потому что кто-то, несогласный с вами, опубликует в Twitter ваш домашний адрес.

Олег Лутохин — аспирант кафедры социальной философии Уральского федерального университета. Он готовит диссертацию на тему «Способы идентификации социальных факторов в Сети и объектно-ориентированная онтология».

Подпишись на Аппарат
Facebook
Вконтакте
E-mail дайджест
Популярное за неделю