8 цитат китайского активиста о том, как проходит допрос в секретной полиции

Полина Тодорова

Что произошло?

Китайский новеллист и блогер Мужун Сюэцунь рассказал New York Times о том, как его допрашивала китайская секретная полиция. Он сам пришёл в отделение после того, как были арестованы его друзья, вместе с Сюэцунем написавшие эссе о разгоне на площади Тяньаньмэнь к годовщине события. Китайские власти запрещают любые памятные мероприятия, связанные с разгоном.

Что это значит?

В 1989 году власти Китая жестоко подавили мирный митинг на центральной площади в Пекине. По разным данным, в ходе событий погибли от нескольких сотен до нескольких тысяч человек. С тех пор вся машина китайской пропаганды направлена на то, чтобы нация забыла о том событии: цензурируется интернет, пресекаются все попытки провести памятные акции, люди получают реальные сроки даже за частную переписку о разгоне на площади Тяньаньмэнь. Впрочем, Сюэцунь за эссе на эту тему отделался всего лишь допросом.

Как проходит допрос в китайской секретной полиции

«Мне просто позвонил полицейский из отделения, расположенного недалеко от места, где я живу, (Wanshou Temple Station), и предложил „зайти поболтать“. В 05:30 я был на месте, меня сразу же провели на второй этаж. Там мне пришлось подождать какое-то время офицеров из Guobao – это подразделение китайской секретной полиции. Guobao редко фигурирует в новостях, мало кто знает что-то об их структуре или бюджете. Они везде, они всесильны и они могут заставить вас страдать. Для китайских диссидентов Guobao – это ночной кошмар».
«Меня отвели в небольшую комнату, на стенах были отпечатки чьих-то ботинок, по полу разбросаны окурки. В середине комнаты стоял стол с компьютером и принтером, мой стул стоял прямо напротив стола. Один офицер показал свои документы, другой предложил мне выпить воды. Они посоветовали мне отвечать на их вопросы правдиво, иначе наступят „последствия“».
«Мы стали обсуждать то, что произошло на площади Тяньаньмэнь много лет назад. Я говорил, что ни при каких обстоятельствах правительство не может использовать армию против своих невооружённых граждан, не говоря уже про танки на улицах Пекина. Офицеры не согласились со мной, но и не стали спорить, они стали задавать свои вопросы: „А ты знаешь, какая была обстановка? А ты знаешь, что происходило в мировой политике? А ты знаешь, сколько солдат пострадало?“»
«Мы обсуждали, должны ли граждане подчиняться закону. Я сказал, что хорошие законы необходимо соблюдать, плохие же должны быть отменены. Офицеры были решительно не согласны и сказали, что законы должны исполняться вне зависимости от того, хорошие они или плохие».
«Я начал говорить об эссе Торо о гражданском неповиновении, но быстро почувствовал себя смешным педантом. Какой смысл говорить о гражданском неповиновении, о том, что иногда закон действительно лучше нарушить, находясь в полицейском участке Пекина?»
«После того, как они задали мне все вопросы, двое полицейских ушли в другую комнату, чтобы сделать телефонный звонок. Видимо, чтобы получить инструкции о том, что делать со мной дальше. Это было самое сложное: ждать, что какая-то неведомая сила примет решение о твоей дальнейшей судьбе. Где-то в этом городе кто-то решает мою судьбу, а я понятия не имею, что это за человек».
«Мы очень ценим то, что вы пришли к нам добровольно, — сказал мне один из полицейских. – Закон есть закон, мы не отпустим ни одного злодея, но в то же время мы никогда не трогаем хороших людей без причины».
«В ходе семичасового допроса сотрудники Guobao не свирепствовали. На самом деле, они вели себя даже вежливо. Китайское правительство стало внешне более дружелюбным, но по сути это по-прежнему диктаторский режим, который никогда не примет кого-то вроде меня, кто с ним не согласен».

Что ещё почитать по этой теме?

Загрузить еще