Просто о сложном

Крымниевая долина: Что происходит на полуострове после санкций

Николай Овчинников

В конце декабря Барак Обама подписал «Акт о поддержке свободы на Украине». Согласно этому документу, американским компаниям запрещалось работать на полуострове Крым, чей переход в состав России в марте 2014 года не признало большинство государств мира. Как результат — к концу января на полуострове не работают популярные интернет-сервисы, вроде AppStore и Google Play, не проходят платежи через PayPal, нельзя обналичить деньги с карт Visa. Apparat поговорил с теми, кто больше всего пострадал от западных санкций в Крыму, о блокировках интернет-ресурсов, способах их обойти и узнал, как к происходящему относится большинство жителей полуострова.

Что сейчас происходит в Крыму?

После введения санкций первыми с полуострова ушли платёжные системы Visa и MasterCard: они отключили работающие на полуострове российские банки от своих сервисов. После январских праздников блокировки стали множиться в геометрической прогрессии. В Крыму уже отключили AppStore, и с 1 февраля нельзя скачать приложения через Google Play. Одновременно заблокировали аккаунты своих крымских пользователей и популярные ресурсы для программистов, в том числе Odesk, а также платные сервисы Google, такие как Google Apps и AdSense. Полуостров остался и без нескольких электронных платёжных сервисов, в том числе Skrill и PayPal. Последняя проявила благородство и позволила своим крымским пользователям вывести деньги со счетов до начала февраля. Однако большинство сервисов блокировали аккаунты без предупреждения и зачастую без возможности вывести с них накопленные там средства.

Большинство сервисов не сразу начали исполнять положения «Акта о поддержке свободы на Украине», так как предписание об этом они должны были получить от Министерства финансов США. Оно сделало это только 11 января. На отчёт об исполнении предписаний фирмам по закону отводится 10 дней, хотя они могут заблокировать крымских пользователей и позже. Важно понимать, что указ Обамы запрещает только торгово-экономическую деятельность. Бесплатные сервисы под его действие не попадают, поэтому поисковые и почтовые сервисы Google, равно как и крупнейшие соцсети, в том числе Twitter и Facebook, в Крыму вряд ли заблокируют.

Павел Берман, Экс-продюсер IT-центра «Слобода»
В некоторых местах после моего приезда в сентябре кое-где работали платёжные терминалы. Сейчас ситуация такова: по сути, объявлено, что MasterCard и Visa заблокированы в Крыму. РНКБ, бывший «Банк Москвы» — там работает только платёжная система «Про100», такой инвалид, который куда-то ползёт. Есть «Генбанк», его истории я не знаю, там я могу снимать деньги с карты «Связной-банка». Ограничений никаких там нет. Об этом всём знает очень маленькая часть населения Севастополя и Крыма. Остальные как платили кешем, так и продолжают платить, ничуть не переживая.
Алексей Дудко, программист
Банкомат мне пишет, что «карта не обслуживается», как-то так. Кажется, «Крайинвестбанк» выпускает Visa или MasterCard и проводит операции не через Крым, и в его банкоматах можно обналичивать деньги. У тех, кто пользуется «Яндекс. Деньгами» или Qiwi через интернет, всё в порядке.
Денис Тимофеев, глава Ассоциации IT-компаний Севастополя
Я этой темой (блокировки карт. — Прим. ред.) глубоко не занимался. Мне хватает «Про100». Насколько я знаю, сейчас все решают эту проблему регулярными визитами в районы, не затронутые санкциями.

Как теперь спастись от блокировок?

Фактически есть три возможных варианта: уехать, купить серверы за пределами Крыма, пользоваться специальными программами вроде браузера Tor или приложений по удалённому управлению компьютером, расположенном не на полуострове. В случаях, когда блокировки практически не избежать, люди переходят на сервисы «Яндекса» и стараются максимально воспользоваться оставшимися возможностями от западных интернет-сервисов. Иногда от окончательной блокировки спасает то, что человек сидит с сим-карты, которая не зарегистрирована в Крыму, а банковскими картами, по словам собеседников Apparat, кое-где всё-таки можно воспользоваться.

Павел Берман
Есть два варианта. Первый — более дорогой — переехать в Краснодар. Второй — более сложный — аренда серверов на территории России. Надо понимать, что из-за того, что санкции вводили постепенно, люди привыкли. Интенсивность только возросла недавно, потому паники стало немного больше. Третий вариант — RDP — виртуальный удалённый доступ к компьютеру за пределами Крыма. Но настроить его для целого офиса довольно сложно, потому что нагрузка очень большая на сеть. <...> По сути, сейчас у нас остаётся Tor или работа через прокси в России.
Алексей Дудко
У меня, например, перестал работать аккаунт в Google AdSense. Денег там было мало, но для тех, кто с этого жил, думаю, стало неприятно. Придётся теперь переходить, скажем, на рекламные блоки «Яндекс.Директа». Плохо будет если вообще все сервисы Google отключат, ибо у меня все регистрации на этот ящик заведены. Если так будет, то пойдёт спрос на сервисы — серверы по смене IP-адресов.
Александр Машков, сотрудник IT-компании в Симферополе
Когда я был в Иране, видел, что практически везде полулегально подключают VPN, думаю, у нас будет так же. Если попробовать пробить, где я сейчас нахожусь, то будет показано «Канзас-Сити». Мы подняли VPN, по всем признакам наш офис уже не в Крыму. Если будет тщательная проверка, всё, конечно, вскроется: для хорошего специалиста вычислить тебя не составляет труда.

Кто больше других пострадал от санкций?

Главная жертва — IT-сфера. В Крыму было всегда большое количество разработчиков, которые получали неплохие по местным меркам деньги за счёт заказов из Европы и Америки. В 2014 году сюда перебрались некоторые программисты из России, полуостров казался неким подобием Таиланда, только с низкими ценами и отсутствием въездных виз. В итоге большая часть проектов или закрылась, или доживает свои последние дни. Впрочем, к сложившейся ситуации скептически относятся далеко не все.

Когда в одну из компаний, расположенных в Крыму, прислали первое тревожное письмо о блокировках, её сотрудникам от начальства поступила директива, что все сотрудники в обязательном порядке перестают пользоваться Facebook, Twitter, отключают Wi-Fi и геолокацию на телефонах и планшетах для того, чтобы их местоположение не стало известно, а также говорят своим клиентам, что они уже в Краснодаре.

Павел Берман
В основном в Крым приезжали (в 2014 году. — Прим. ред.) люди с семьями. Это фрилансеры, работающие на Россию и Европу. Там (в Крыму. — Прим. ред.) теплее, дешевле, Крым — это море, были даже те, кто приехали по идеологическим соображениям. Пока наши фрилансеры справляются, хотя был отток из-за блэкаута. Я боюсь, как бы у нас ПО не стали блокировать: даже банкоматы работают на зарубежных программах. Вот тогда будет плохо. Патриотизм патриотизмом, но надо оставаться адекватным.

В Крыму осталось очень хорошее сообщество Ruby-программистов, они встречались у нас на площадке (в «Слободе». — Прим. ред.). Мы спросили, будут ли они проводить будущее мероприятие. Они ответили, что пока не знают, у всех чёрный январь, 90 % IT-компаний в городе закрылись, сотни человек без релокации. Те, кто хотели уехать на Украину, уже ушли, например разработчики игр. Недовольных Россией настолько, чтобы хотелось уехать из неё, в Крыму не осталось.

Севастопольские айтишники работали на Европу и получали не сильно меньше Москвы, потому что зарплата у них была в валюте. Сейчас они досасывают старых клиентов, которые решили подождать, но Европа и Америка для IT-отрасли в Крыму закрыта. Внутреннего рынка для них нет. Наверное, 95 % сайтов, которые там есть, до сих пор не обновлены: там украинские номера телефонов. Крымские айтишники говорят, что они нужны России, но не очень понятно, кто тут ими заинтересуется: они не готовы снижать свои запросы, качество их работы… Нужно понимать, что это южный регион, там вода, тепло, они довольно расслабленные ребята. Петербургские программисты могут дать им фору: и по срокам, и по качеству. В Крыму никто за деньги не боролся — они были выгодным регионом для США из-за относительно дешёвой рабочей силы.
Игорь Цимбал, представитель Ассоциации стратегических инициатив в Севастополе
Примерно до декабря изменений никаких не было. Компании не закрывались практически. Плохо стало для IT-компаний в ноябре, когда курс сильно пополз. И с платежами стало хуже, и цены пришлось начинать пересматривать, что снижает конкурентоспособность. Акт Обамы поначалу никак не повлиял на IT-сферу. Он больше касался новых контрактов американских компаний с крымскими. Закрылись прежде всего те, у кого были заказчики из США.
Александр Машков
Наши клиенты — это в основном американцы, мы пишем для них сайты. После введения санкций они долго морозились, вообще не переживали на этот счёт, а под конец января всё-таки сходили к юристам и разузнали, что им грозит за сотрудничество с представителями Крыма.

Как я понял, если доказывают факт, что американский предприниматель связан с крымскими разработчиками, то первый раз он платит 25 тысяч долларов штрафа, второй раз — уже 250 тысяч. Это нам рассказали в компании [с которой мы сотрудничаем].

Как пытается выжить крымская IT-сфера?

Многие программисты рассчитывают на российский рынок, впрочем, есть большие сомнения по поводу того, что для них там найдётся работа. Другие либо уехали, либо собираются уезжать. Сотрудник одной из компаний, зарегистрированных в Крыму, на условиях анонимности рассказал Apparat, что на их проекте позиция клиента была принципиальна: либо вы переезжаете, либо мы не сотрудничаем. В итоге 30 человек всё-таки перебрались в Краснодар, 40 остались на внутрироссийских проектах, а ещё 30 попросту сократили. По словам программиста, в Крыму остаются те, кто работает на Израиль и азиатские страны, не связанные с санкциями.

Денис Тимофеев
Если компания здесь была ресурсной частью западной компании — крайне сложно переориентироваться быстро. А таких компаний было большинство. Понимая это, мы создали ассоциацию IT-компаний Севастополя (АСИТ), которая, кроме всего прочего, ставила своей целью помощь IT-компаниям на данном переходном этапе.

Есть несколько вариантов действия [в сложившейся ситуации]. Во-первых, перемещение — вывод бизнеса из страны, в основном на Украину. Во-вторых, отказ от старых клиентов — поиск новых проектов, отказ от западных проектов в пользу внутренних. В-третьих, различные способы не показывать своё расположение: регистрация либо в континентальной части России, либо на Украине, работа через терминалы, различные способы по укрытию IP-адресов и прочее. Наконец, уход из бизнеса. Мы в АСИТ пытались экспертно оценить — у нас выходило, что около 30 % компаний либо переедут, либо закроются. С учётом небольших групп фрилансеров цифры могут быть больше. Я оцениваю ситуацию IT-отрасли в Крыму как угрожающую.
Игорь Цимбал
Надо сказать, что не всех это коснулось. У тех, у кого в том же Odesk указаны Украина и США, всё по-старому. Варианты обхода есть. Но некоторые компании уже уехали: кто-то — в Одессу, кто-то — в Краснодар, кто-то — в Петербург.

Какое-то время тем, кто остался, будет сложно. Многие ведь привыкли вести расчёты в долларах. Но большинство относится с пониманием, все знают, что это временные трудности. Здесь слишком много кадров, которые востребованы. Много российских проектов придёт сюда. У Минкомсвязи есть интересы. Так что IT-сфера точно не умрёт. Хотя спад может быть, я вижу хорошие перспективы роста.
Александр Машков
Для меня закрытие американских сервисов выливается в проблему с поиском работы. Предупредили, что в связи с издержками будут увольнения и сокращение заработной платы. Сопоставимая зарплата у военного и в МЧС, но я не служил в армии.
Павел Берман
Пока непонятно, на чём блокировки остановятся. По сути, IT в Крыму если не мёртв, то бьётся в конвульсиях. Люди просто не могут обещать по срокам, потому что неизвестно, будет ли всё в порядке или придётся уезжать в Краснодар, чтобы всё доделывать там.

Как относится к блокировкам остальное население Крыма?

Как правило, индифферентно. По словам большинства собеседников Apparat, на полуострове — и особенно в Севастополе — продолжается патриотический подъём, связанный с переходом полуострова в состав Российской Федерации. Кроме того, большинство жителей Крыма активно не пользовались банковскими картами для транзакций, на полуострове не развит мобильный интернет, у многих до сих пор нет смартфонов. Куда большее беспокойство вызвали два блэкаута, широкомасштабных отключения электроэнергии в конце декабря.

Павел Берман
Блэкауты были в конце декабря. Когда ты выходишь на улицу и упираешься в стену, потому что её не видно. Не работает свет, интернет, нет бензина, потому что заправки зависят от электричества. При этом там нет мобильного интернета. То есть как нет: есть EDGE, который после LTE интернетом-то считать нельзя. От айфона там толку мало. Поэтому мобильная индустрия отсутствует. Пока я жил в Питере, я разговаривал держа в руках смартфон. Это было нормально. А в Крыму такое считают личным оскорблением. Там телефоны считают исключительно средством голосовой связи. У многих ещё нет смартфонов.
Дмитрий Бойченко
Мне кажется, что блэкауты вряд ли повторятся, хотя сейчас в Крыму на 100 % ни в чём уверенным быть нельзя. Ещё весной с полной уверенностью госменеджеры заявляли, что Крым полностью готов к такому варианту, что какие-то автономные дизель-генераторы завезены, расставлены по полуострову, бояться нечего. И тут, под самый Новый год отключено всё! Кроме ёлки и здания Госсовета.

Думаю, что санкции именно интернет-компаний для большинства оказались малозаметными. На общем фоне, когда есть трудности с транспортной логистикой и неадекватные цены, выросшие в два-три раза, это всё мелочи. Последствия блокировок ощутили, скорее всего, те, кто связан с IT-бизнесом.
Павел Берман
Есть Крым, есть Севастополь. И люди там разные. Симферополь больше похож на Москву. Там деньги, там люди очень хотят развиваться. Там есть московское стремление развиваться. Севастополь немного другой. Это военный город. Большая часть населения — пенсионеры, дети. А студенты или айтишники — их меньшинство, причём серьёзное. По сути, на эти санкции людям наплевать. Большинство довольно: им повысили пенсии, они повысили аренду своих квартир — 18 тысяч против 8 в прошлом году.

Севастополь как бы открытый, но вообще закрытый город, который получает только нужную информацию. И людей не гнетёт недостаток информации. К примеру, ситуацию с Charlie Hebdo все воспринимают так, что это было, в принципе, нормально. И люди погибли за дело: «Нечего провоцировать было», — а я вот с этим не согласен. Но вслух об этом говорить — зачем? Никакого результата, а огрести можешь. Как в Грозном.

При участии Татьяны Дворниковой (Крым)

Подпишись на Аппарат
Facebook
Вконтакте
E-mail дайджест
Популярное за неделю