Новые выборы

5 политиков и активистов из разных стран объясняют, как починить демократию

Олеся Шмагун

Большие данные, суперкомпьютеры, электронное голосование и другие современные технологии скоро навсегда изменят то, как мы выбираем власть. Apparat запускает спецпроект «Новые выборы», цель которого — разобраться, что будет происходить с представительной демократией в будущем. В первом материале — пять манифестов политиков и активистов, которые меняют выборы в России, Тунисе, Канаде, Аргентине и Швеции.

В это воскресенье в 30 регионах России пройдут выборы разного уровня — выбирать будут губернаторов, депутатов в городские и региональные думы, муниципальных депутатов и мэров городов. В силу разных причин конкуренция на выборах в России фактически сошла на нет, а вместе с ней упал и интерес избирателей. Проблемы есть и в других странах. Тем не менее выборы остаются ключевым событием в любой демократической системе. Apparat попросил активистов и политиков из пяти разных стран рассказать, какой они видят демократию будущего.

Пёр Норбак
Швеция
Школьный учитель из небольшого городка в окрестностях Стокгольма стал пионером электронной демократии в мире. В качестве эксперимента он создал политическую партию, депутаты которой голосовали на заседаниях городского совета так, как её избиратели на специально созданной площадке в интернете. Норбак рассказал Apparat, что сейчас видит для себя ещё более амбициозную задачу — создание мирового парламента и проведение мирового электронного референдума, потому что демократия будущего — глобальная демократия.

Прямая демократия с использованием интернет-технологий была школьным экспериментом. В 2000 году мы с моими учениками в классе философии думали о том, какой должна быть новая демократия. Мы создали партию Demoex и пообещали избирателям голосовать в соответствии с тем, как они будут рекомендовать нам на интернет-площадке. Эксперимент удался. Наша партия получила места в местном парламенте, и вот уже 12 лет мы постоянно переизбираемся.

Но то, что интересует меня сейчас, — более амбициозная задача. Мне кажется, настало время для глобального парламента и глобальной демократии.

Я считаю своей персональной задачей способствовать созданию выбранного напрямую, представительного, прозрачного и демократического мирового парламента в интернете. Первый шаг к этому — глобальный мировой интернет-референдум.

Мне кажется, первый шаг, который всемирный парламент мог бы предпринять, — сделать Декларацию ООН о правах человека первым мировым законом. После этого все страны будут объединены одним правовым пространством, и мы сможем работать над решением глобальных проблем — регулированием финансовых рынков, выравниванием социального неравенства, всеобщим разоружением и так далее.

Уже три года я работаю над этой идеей. Я считаю, что надо начинать с локальных кампаний. Я предлагал провести референдум в родной Валентуне и поставить на голосование такой вопрос: «Вы поддерживаете идею создания выбранного напрямую, представительного, прозрачного и демократического мирового парламента, который мог бы принимать законы относительно глобальных мировых вопросов?»

Дальше подобные референдумы могли бы проходить в других провинциях, в других странах — постепенно по всему миру. Когда мы получим согласие более 50 % жителей земли, в соответствии с международной практикой вопрос считается принятым и обязательным для исполнения.

Впрочем, я не нашёл поддержки среди своих коллег по парламенту Валентуны: они назвали меня наивным и посмеялись надо мной.

Все важные вопросы сейчас — глобальные, при этом ООН, которую можно назвать мировым правительством, не выборный орган. Она представляет мировые правительства, но не отображает соотношения популярных во всём мире людей и идей.

Я понимаю, что уровень демократии в разных странах разный — и разный образовательный и ментальный уровень населения в этих странах. Но я не боюсь разделять выборную ответственность ни с жителями России, которые поддерживают Путина, ни с жителями Ливии или Африки.

Когда-то с теми же аргументами выступали против того, чтобы голосовали женщины или заключённые. Если вы относитесь к людям как к ослам, они будут вести себя как ослы. Если вы считаете их вдумчивыми и ответственными, они такими будут. Я в этом убеждён.

Строить демократию непросто. Это как объездить дикую лошадь: если ты торопишься на неё взобраться, она начинает брыкаться — так происходит в Ливии. Думаю, мы должны все набраться терпения и помнить, что перемены не происходят мгновенно и общее демократическое движение, в которое я по-прежнему верю, гораздо масштабнее, чем я, чем вы, чем президент Путин или президент Обама.

К чему мы придём через десять лет? Я думаю, что «демократия 2.0» ещё не изобретена. Все наши наработки в области электронной демократии — это только первый шаг к тому, что появится в будущем. А как в действительности изменится политическая система — пока не может предсказать никто.

Пиа Манчини
Аргентина
Аргентинская Партия Сети, созданная Манчини, разработала приложение DemocracyOS для прямой демократии и интернет-голосований. Хотя это и не первая разработка такого рода, она вызвала бурный интерес экспертов и была представлена на Всемирном экономическом форуме в 2012 году. Партия Сети не смогла пройти в городской совет Буэнос-Айреса, но городские депутаты решили провести эксперимент и использовать DemocracyOS для обратной связи с населением. Манчини рассказала Apparat, что главная задача — снизить стоимость участия в политике, потому что демократия будущего — это дёшево и просто.

Демократия сломана. Участие в политике стоит очень дорого.

Сегодня участие в политике — это когда ты ещё в студенческие годы вступаешь в какую-то партию, носишь приличный костюм, участвуешь в мероприятиях, в которых совершенно не желаешь участвовать, заискиваешь перед серьёзными людьми, чтобы однажды, может быть, оказаться в кресле депутата и принимать какие-то решения.

Сегодня участие в политике — это собирать тысячи подписей, чтобы подать петицию, которую, возможно, когда-нибудь рассмотрят серьёзные дяди. А может быть, не рассмотрят и, уж скорее всего, не примут.

Участвовать в политике — это быть юристом, чтобы просто понять, о чём говорится в законах, которые напрямую влияют на твою жизнь.

Это очень дорогая цена, которую нам всем сейчас приходится платить.

Выборы. Я участвовала в избирательной кампании в Буэнос-Айресе, и мне не понравилось то, что я там увидела. Прежде всего, никто не обсуждал идеи — все обсуждали только людей. Я помню, как пресс-служба нашего кандидата долго билась с фотошопом, чтобы правдоподобно заретушировать усы политика и сделать зубы белее: они хотели, чтобы он выглядел моложе. Всё, что волнует людей на выборах, — это внешность.

Я, помню, как-то оказалась на одном складе в Буэнос-Айресе, который арендовала одна политическая партия. Там было много строительных материалов, которые почему-то так и не дошли до адресата. И когда я спросила, почему эти материалы находятся тут, мне ответили с лёгкостью: «Ты что не понимаешь? Они хранят их здесь до следующих выборов». Да, конечно. В этом году не было выборов, поэтому кого волнует, что у людей нет крыши над головой и что им негде спать.

Это проблема существующей политической системы.

Но жизнь меняется, и технологии меняют всё. Нам больше не нужно ходить по агентствам, чтобы найти работу: мы на связи с потенциальными работодателями через Linkedln; нам больше не нужно платить агентам по недвижимости: мы можем найти и снять квартиру, написав объявление в фейсбуке. Технологии уже изменили образование, экономику, сферу развлечений. Так почему в политике мы всё ещё используем институты, которые изобрели четыре века назад?

Мне трудно предсказать, насколько будет успешен наш проект прямой демократии. Но такие движения, как Occupy Wall Street или «арабская весна», показывают, что люди хотят быть услышанными и их не устраивает сложившаяся система. Впрочем, люди любят жаловаться, а вот участвовать в строительстве чего-то нового — не всегда. Мы своим проектом пытаемся показать, что инструменты для участия в политике уже есть. Так давайте ими пользоваться.

Нам нужно найти смелость и изменить систему, которую пока никто не берётся изменить. Маршалл Маклюэн говорил, что политика — это когда мы решаем проблемы сегодняшнего дня с помощью инструментов, придуманных вчера. Сейчас время решать проблемы с помощью современных инструментов.

Дэйв Меслин
Канада
Активист и политический деятель из Торонто направляет все усилия на вовлечение простых людей в политику. Он проводил альтернативные выборы в совет города Торонто и попытался сделать их максимально интересными для людей, которые, как правило, на выборы не ходят. Он сотрудничал с местными властями, чтобы сделать информацию о работе локального парламента интересной и понятной для граждан. Меслин рассказал Apparat, что главное — дать людям позитивную цель, потому что демократия будущего — это не политика, а гражданская деятельность.

Мы часто слышим вопрос: «Как заставить людей приходить на выборы и участвовать в политике?» Я считаю, что сама формулировка вопроса неправильная: люди обязательно проголосуют, если будут уверены, что их голос что-то решает. Если к избирателям вернётся вера в систему голосования, мы увидим, как может измениться мир.

Но если мы хотим перемен, то вместо того, чтобы спрашивать: «Как заставить людей прийти голосовать?» — мы должны спросить себя: «Как мы можем вызвать в людях чувство сопричастности? Как вернуть им веру в значимость своего голоса?» И как раз сами выборы тут не играют ключевой роли.

Если вам не удаётся сделать выборы прозрачными, если на выборах — фальсификации и нарушения, а вашим согражданам наплевать, если никто не хочет бороться и предпочитает просто не ходить и не голосовать, то можно зайти с другой стороны. Общий опыт управления школами, общественными пространствами, общие усилия по проведению благотворительных акций — всё это объединяет людей, вызывает в них чувство сопричастности; после этого и нужно переходить к более абстрактным задачам — таким как работа над политической системой.

Партийные споры, разделение общества на «плохих» и «хороших» по политическому признаку не работают. Вступая в ожесточённые споры, сложно найти новых сторонников. Большинство захочет, скорее, дистанцироваться от такой агрессивной среды.

В идеальном мире все государства сами должны быть заинтересованы в реформе выборной системы на всех уровнях: от введения электронного голосования до снижения возраста избирателей. Но, если государство настроено против демократии, демократия всё равно может победить. Потому что демократия — это не только про выборы и про политическую конкуренцию. Демократия — это участие в общественной жизни каждый день. Это создание. Если мы покажем людям, что они могут созидать, мы сможем починить наши сломанные политические системы».

Леонид Волков
Россия
IT-специалист и политик, в прошлом — депутат городской думы Екатеринбурга и глава штаба Алексея Навального на выборах мэра Москвы. Он написал книгу о новой — электронной — демократии и создал платформу «Демократия-2» для её воплощения. Волков рассказал Apparat, что технологически мы готовы к тому, чтобы починить выборы, осталось только решить несколько проблем политического характера.

Выборы сломаны. Сломаны не только потому, что в России фальсифицируют их результаты. Просто людей стало слишком много, информации слишком много, слишком много вещей, которые надо принимать во внимание для того, чтобы делать внятный выбор.

Это не значит, что выборы не работают всегда. Пример, который мне ужасно нравится, — референдум о независимости Шотландии. Во-первых, надо ответить на простой вопрос: да или нет. Во-вторых, пять лет потратили для того, чтобы объяснить, что такое «да» и что такое «нет». То есть каждый шотландец, я уверен, очень хорошо понимает roadmap: то есть что будет происходить, если он скажет «да» и если он скажет «нет». То же — с референдумом о независимости Каталонии. Он тоже готовился более пяти лет, и в итоге понятно, что это тема, которая настолько интересует жителей Каталонии, что будет большая явка, результаты будут репрезентативными и в итоге ответ будет очень осмысленным.

Таких голосований прямо меньшинство. То есть понятно, что очень редко к голосованию готовятся пять лет, очень редко есть чёткая альтернатива из двух вариантов, когда все голосующие ясно понимают, за что они голосуют, выбирая тот или иной ответ.

Можно привести антипример: референдум в Крыму. Его даже событием электорального типа трудно назвать. Нельзя сначала голосовать — пусть Крым войдёт в состав России, а потом задавать вопросы, а куда денется украинская собственность на этой земле; что будет с пенсиями; как будут судьи судить по законам Российской Федерации, которых они не знают; что будет с теми, кто сидит в СИЗО в ожидании приговора; и так далее и так далее. Если не решены миллионы мелких вопросов, но главный вопрос уже выносится на голосование — является ли это работающим элементом демократии? Очевидно, что нет.

99 % усилий, которые мы потратили при голосовании в Координационный совет, мы потратили на дебаты, политический компас. Мы хотели, чтобы кандидаты рассказали о себе, чтобы у избирателя была возможность сделать осознанный выбор. Обычно этим пренебрегают. Раз мы голосуем — значит, у нас демократия? Нет!

Демократия нужна не для того, чтобы принимать решения. Решения можно принимать по-другому. Демократия нужна для того, чтобы защищать права меньшинства, чтобы услышать голос всех значимых социальных групп. Чтобы выстроить баланс интересов нужен переговорный процесс, обсуждение, в ходе которого выявляются все релевантные точки зрения, система аргументации, а голосование — это вишенка на торте, это вершина айсберга.

Новая демократия — это ограничение всеобщего избирательного права, где голосуют не «все», а только те, кто хочет участвовать в выборах и может разобраться в вопросах, по которым голосуют. Новая демократия — это, по сути, экспертократия, где решения по важным ключевым вопросам принимают эксперты, имеющие опыт в этих сферах. А ты отдаёшь свой голос экспертам по отдельным вопросам. И можешь свой голос отозвать, а можешь вообще оставить его себе, если хорошо разбираешься в обсуждаемом вопросе. Подробно свои идеи я изложил в книге «Облачная демократия». Наша команда даже разработала прототип системы новой демократии — «Демократия-2».

В 2011 году у нас была амбициозная идея — устроить альтернативную политическую реальность на созданной нами площадке. Мы хотели, чтобы там проводились альтернативные выборы по ключевым вопросам реальной политической повестки России, делегировались голоса: обкатывались технологии будущей электронной демократии. Но, кажется, с этим предложением мы обогнали время. Нам казалось, что с такой политической реальностью, как в России, есть потребность в альтернативе. Но не сработало. С другой стороны, выборы в Координационный совет на этой площадке прошли прямо очень хорошо. Как только у людей появилась какая-то реальная цель и надежда, что может что-то измениться, всё завертелось.

Так или иначе, переход к электронной демократии — это вопрос трёх-пяти лет. Нет, конечно, в этот срок её не развернуть в рамках государства, даже самого передового. Думаю, первыми клиентами таких систем будут крупные международные НКО, потом — муниципалитеты и партии, потом — страны.

Что нужно, чтобы технологиями электронной демократии начали пользоваться политические субъекты в России? Они уже это делают. Нашей платформой пользуются, например, некоторые отделения Партии прогресса. Технологически мы к этому готовы. Остальное — вопрос времени и политических реалий.

Ашреф Авади
Тунис
Гражданский активист, основатель некоммерческой организации IWatch создал несколько интернет-платформ для вовлечения людей в демократические процессы, в том числе «Джомаа-метр» — сайт, где публикуются обещания премьер-министра Туниса Мехди Джомаа и отслеживается их выполнение. Он также проводил интернет-голосование по проекту новой конституции страны. Авади рассказал Apparat, что технологии даже в такой стране, как Тунис, дают много новых возможностей гражданским активистам, но главное — это желание начать диалог, потому что демократия и в будущем, и в настоящем будет работать, только если в неё верить.

Тунис в настоящее время проходит через очень сложный, но интересный период. Да, террористические угрозы, сложное экономическое положение — всё это заставляет некоторых людей смотреть в будущее с пессимизмом. Но я настроен скорее оптимистично. У нас появилась возможность выбирать. И выборы изменят нашу жизнь.

В Тунисе всё ещё есть гражданские активисты, которых не охватила «революционная усталость»; мы готовы к новым вызовам и пережили те, которые ждали нас за последние три года после событий 2011-го.

За последние три года после первых выборов и до принятия новой конституции у гражданского общества был шанс доказать свою состоятельность. Мы совершали ошибки и учились на них. Переходный период дал нам возможность научиться многому. Сейчас мы гораздо лучшие лоббисты, мы лучше понимаем, как работает демократия и как гражданское общество может контролировать власть.

Но сейчас у нас больше нет права на ошибку. Из всех стран, переживших «арабскую весну», Тунис, наверное, последняя страна, где есть возможность построить демократию. И мы сделаем это в Тунисе. Я верю. Осталось, чтобы в это поверили все остальные граждане моей страны.

Да, не все люди готовы участвовать в политических процессах, нельзя сказать, что все вокруг полны энтузиазма, но просто потому, что у них много других забот. И задача гражданских институтов — дать людям такие инструменты участия, которые не займут много времени, которые не потребуют от людей героических усилий. И технологии дают нам возможность вовлекать людей.

В Тунисе нет необходимой инфраструктуры для того, чтобы в наших интернет-проектах участвовали все жители страны. Но даже то немногое, что мы делаем, получает очень хороший отклик: наша платформа для сообщений о фактах коррупции, наша платформа, которая отслеживает обещания премьер-министра и их реальное выполнение. И мы придумаем, как сделать функционал всех наших разработок доступным для каждого: пусть не у всех в Тунисе есть айфоны, но у каждого есть простой телефон и возможность отправлять СМС. И это тоже передовая технология. И если вы представляете себе интернет-парламент, то я прекрасно представляю возможность голосовать по СМС.

Все технологические разработки надо, конечно, сопровождать полевыми работами. Надо говорить с людьми и убеждать их. Надо находить единомышленников и создавать единомышленников. Это гораздо более сложная работа, чем просто сделать красивое и удобное программное обеспечение. Но, если мы сможем наладить эту работу, я верю, что демократию можно построить.

Подпишись на Аппарат
Facebook
Вконтакте
E-mail дайджест
Популярное за неделю