«Мы проиграли»: Автор книги «Как музыка стала свободной» — об истории музыкального пиратства и его поражении

Николай Овчинников

В сентябре в издательстве «Белое Яблоко» выходит книга американского журналиста Стивена Уитта «Как музыка стала свободной», кинематографичная биография музыкального пиратства, mp3 и история попыток индустрии им что-либо противопоставить. Apparat поговорил с Уиттом о «человеке, разрушившем музыкальную индустрию», проигрыше пиратов и CEO с душой.

О чём книга?

В книге Уитта есть три основных истории. Первая — про Карлхайнца Бранденбурга, который вместе с коллегами создал и долгие годы мучительно внедрял в музыкальной индустрии формат mp3. Вторая — про сотрудника завода Polygram Делла Гловера, который, познакомившись с закрытым пиратским сообществом «Сцена» (и конкретно RNS), слил в сеть несколько тысяч альбомов, которые производились у него на работе. Третья — про главу Universal Дага Морриса, который долго и безуспешно пытался бороться с пиратами, но в итоге нашёл куда более изящный выход для всей музыкальной индустрии.

Все три истории идут параллельно друг другу, но они тесно связаны между собой, и каждая из них оказала огромное влияние на то, как мы сейчас потребляем музыку. Это главное достоинство книги Уитта — поставив задачу найти точку отсчёта истории нынешней музыкальной индустрии, он связал то, что раньше никто не додумывался связать, и в итоге получилась цельная история о том, как mp3 и интернет дали нам безграничную свободу и как мы её в итоге по своей же вине потеряли. Главная находка — история Гловера, которой никто до книги вообще не интересовался, хотя он слил в сеть почти все значимые альбомы 1990 — 2000 годов.

Историю Гловера, ставшую основой для книги, можно прочитать на The Flow. Краткое описание самой книги есть в «Афише», одна из глав — на «Медузе». Мы же поговорили с самим Стивеном Уиттом о том, как он нашёл Гловера, как относится к пиратству и почему считает, что в итоге музыкальная индустрия как всегда победила.
Стивен Уитт

В книге вы никак не выражаете своё мнение по поводу пиратства. Так вот, вы за или против?

За. Я сам качал, я писал об этом в киге. Но, на самом деле, моё мнение здесь было не так важно. Что действительно было важно, так это демографический сдвиг, который произошёл тогда. Целое поколение людей благодаря технологиям сформировало новый взгляд на обладание интеллектуальной собственностью.

Какую песню вы скачали самой первой?

Не помню. Меня часто об этом спрашивали, но, знаете, столько времени прошло. Проще сказать, что я тогда слушал. Мне нравился Бек, Афекс Твин, The Pixies, Nirvana, и, естественно, я тогда слушал очень много рэпа: Snoop Dogg, Dr. Dre, Тупак Шакур и т.п. Короче, классика девяностых.

Как вы познакомились с пиратской культурой?

Знаете, я был на её периферии, когда качал музыку в девяностые-нулевые. Я просто скачивал, допустим, альбом Афекса Твина «Selected Ambient Works Vol. 2», и там в файлах было написано CDA или RNS (основные группировки музыкальных пиратов того времени — прим. Apparat). Но тогда я не задавался вопросом, что это такое.

Заинтересовался я этим спустя много лет, когда занимался историей о создании mp3 в немецких лабораториях. Я задался вопросом: “Кто это делал? От кого к нам приходили все эти файлы?”. И это привело меня к “Сцене”, о которой я не знал всё то время, что сам качал музыку. К моменту, как я стал заниматься этой темой, их уже успели осудить и отпустить на свободу.

Вы себе как объясняете, что раньше почему-то никто не стал копаться в истории «Сцены»?

Отчасти это из-за того, что сами парни отлично скрывались. Настолько хорошо, что об их существовании практически никто не подозревал. В “Сцене” участвовали примерно тысяча человек. Они общались через зашифрованные чаты, к ним нельзя было просто так присоединиться. Это было по-настоящему андерграундное секретное сообщество. Они ненавидели внимание прессы. У них существовала этика, культура секретности. Прямо как у мафии.

Главный герой этой истории — сотрудник завода по производству дисков в Северной Каролине Делл Гловер, именно благодаря ему люди смогли скачать бесплатно более двух тысяч альбомов. Но до вас о нём ничего не было слышно. Как вы до него добрались и убедили его рассказать свою историю?

Начну с того, как я вообще вышел на него. Сперва я посмотрел самые ранние скачивания, где были упоминания группировок вроде Rabbit Neuosis или CDA. После этого я нашёл данные о судебном преследовании их участников — примерно 90-100 человек. Там я нашёл дело Делла Гловера. В начале каждого такого документа ФБР пишет краткое содержание дела. Я когда начал читать, то воскликнул “Срань господня, этот чувак сделал больше вреда для музыкальной индустрии, чем кто-либо ещё”.

Я решил, что обязан с ним поговорить. В деле указывается информация о фигуранте: там было написано, кем он был, а также, что он уже отсидел и вышел на свободу. Вся эта информация с момента осуждения Гловера была лишь у полиции, никто из журналистов этим не интересовался. Причём эти данные были официально публичными.

После этого я начал искать в Facebook страницу того, чьи данные совпадут с информацией о Гловере, и нашёл человека с тем же годом рождения, темнокожего, проживающего в Северной Каролине. Я написал ему сообщение: мол, я журналист, пишу статью, хочу поговорить с вами о той истории, вот мой телефон, звоните, если согласитесь что-то рассказать. На следующий день он мне позвонил и рассказал всё.

Делл Гловер

Почему он это сделал? Мне кажется, потому что он понимал, что прожил по-настоящему невероятную жизнь. При этом он долго хранил её в секрете даже от близких друзей. А потом ФБР их накрыла. И теперь он хотел рассказать свою историю. Мне не пришлось его долго уговаривать, он был достаточно открыт. Но надо понимать, что он уже признавался в каких-то вещах и фактически пересказывал свои показания.

Гловер понимал значимость своих действий, когда в девяностые и нулевые выкладывал альбомы в сеть? Он понимал, что является фактически крупнейшим вором в истории музыкальной индустрии?

Нет. Только после того, как его осудили, он это понял. Почему? Прежде всего, потому что когда его группировка работала, её руководитель (под ником Kali, настоящее имя предположительно Адил Кассим — прим. ред) держал Гловера в изоляции и не давал ему общаться с остальными участниками “Сцены”. Многие из них — а там было 30-40 человек — даже не подозревали, что Гловер существует. Ребята из RNS — а я со многими из них говорил — утверждали, что знали, что они — лучшие среди себе подобных, но не понимали, почему. И поняли только после того, как я им рассказал, и начали осознавать: “О, так вот как мы получили записи Эминема, Лудакриса, Dr. Dre, 50 Cent и других”. Они не знали, что Гловер существует, только Kali знал. И Гловер тоже ничего не понимал, пока его не арестовали.

Вы считаете, что Гловер и Kali — жертвы индустрии?

Нет. Гловер, который из-под носа своих работодателей утаскивал ещё не вышедшие диски, и Kali, который изучал музыкальную индустрию, следил за релизами, не жертвы. Но вы можете сравнить их с Робин Гудом, который врывается в богатую и безликую корпорацию, и делает вещи общественным благом. Мне кажется, именно в такой роли они себя и видели. Но я не думаю, что кто-то из них считал себя жертвой.

А кто жертвы? Музыканты?

Да. Думаю, что музыканты были жертвами, прежде всего, пиратской индустрии. Как профессиональные творцы они хотели заниматься музыкой по своим правилам, а тут… Представьте себе, что вы художник, а кто-то врывается в вашу мастерскую, делает фото ваших картин и публикует в сети. Утечки альбомов до релиза — вот, что делало многих из них несчастными.

Но они пострадали ведь не только от пиратов, но и от самой индустрии, которая до сих пор продолжает отбирать большую часть полагающихся им доходов от записей.

Сомневаюсь. Скорее так было раньше. В семидесятые, когда музыкальный бизнес был немного другим, музыкантов нередко надували: у них воровали мастер-тейпы, с ними подписывали грабительские контракты. С корпоратизацией бизнеса в 1980-е индустрия серьёзно очистилась. Сейчас, если только вы не связаны с какими-то теневыми игроками, у вас есть возможность изучить свой контракт, обсудить авторские отчисления. Есть дискуссии, но сейчас уже не времена боёв между музыкантами и индустрией, которая старалась активно на них нажиться. За последние 30-40 лет менеджмент и культура музыкальной индустрии серьёзно улучшились.

Но музыканты действительно получают меньше, но по техническим причинам: не потому что их хотят надуть и не из-за пиратов. Раньше ты мог записать один хит-сингл — как, к примеру, Vanilla Ice с “Ice Ice Baby” — и продать 17 миллионов альбомов. Альбомов! В каждом по 14 песен. Каждый стоит $14. Достаточно было одного хита, чтобы заработать много денег.

А теперь представьте, что такая песня выйдет сейчас. Никто не купит альбом из-за одного хита. Все скачают за $0,99 одну песню или посмотрят на YouTube или послушают на Spotify.

И что делать музыкантам в такой ситуации, по-вашему?

Я не знаю. Меня часто об этом спрашивают. Мне кажется, что для музыкантов идеальный вариант для того, чтобы что-то получить от музыки — это YouTube. Сейчас он превратился в огромный джукбокс (музыкальный автомат — прим. ред.). Там огромное количество материала. При этом он платит за просмотры, но очень мало: примерно десятую часть цента. Владелец YouTube — Google (на самом деле уже Alphabet — прим. Apparat), одна из крупнейших и самых доходных компаний в мире, у неё рыночная власть. Вот, с кого музыканты должны что-то требовать.

Обычно музыканты до сих пор грешат на пиратство. Но это не так. Пиратство перестало быть модным, трафик пиратских сайтов падает, многие из них закрываются, и ничто не приходит на замену. Во многом это связано с тем, что сложно спиратить что-то при помощи смартфона.

Мобильные устройства — вот, что завершило период “Дикого Запада” в интернете.

Мне кажется, если музыканты будут сотрудничать друг с другом, у них появятся возможности для того, чтобы требовать больших отчислений от тех, кто контролирует онлайн-экономику.

Интернет и mp3 дали нам возможность скачать и послушать что угодно бесплатно. Порождённые этими явлениями компании вроде Spotify и Google Play по факту нас этой возможности лишают: за небольшую плату, которую все согласны вносить, они предоставляют обширную библиотеку треков. При этом, как вы уже сказали перед этим, музыкантам они не то что бы много платят. С вашей точки зрения, это нормальная ситуация?

Не думаю. Я ещё помню те времена, когда всё было фактически бесплатно в 1990 — 2000-е годы. И примерно в 2007 — 2008 годах развлекательная индустрия и интернет-компании начали сотрудничать. До того они были настоящими врагами, постоянно судились друг с другом, боролись друг с другом с большим резонансом в СМИ. Так вот, где-то в 2007 году они решили перестать соперничать и начать сотрудничать.

Потому что произошёл сдвиг парадигмы. Когда персональные компьютеры появились в 1970 — 1980 годы, они были устройствами производства, но не потребления, как ТВ. Это позволяло среднестатистическому пользователю сделать при помощи него что угодно. Если вы посмотрите на сдвиг парадигмы в 2007 — 2008 годах, то вы поймёте, что ваш смартфон может что-то производить, но интернет стал местом для потребления. Если вы что-то и создаёте, то это будут фото в инстаграме.

Смартфоны отобрали у нас свободу. Из активного общества с компьютерами мы превратились в пассивное. Это большой сдвиг.

Обложка книги

И что будет дальше?

Не думаю, что нас ждут какие-либо перемены. Я делал интервью с Петером Сунде из Pirate Bay и спросил: “Что мы можем сделать, чтобы ответить [музыкальной индустрии]?”. На что он ответил: “Мы ничего не можем сделать, мы проиграли”. Он прав. Пираты проиграли, корпорации выиграли. Может, это было неизбежно — я не знаю. Но сейчас никто не сможет взять и быстро вернуть власть обратно в руки среднестатистического пользователя. Есть технологические и культурные факторы, которые не дадут этому случиться в ближайшее время. Нужно ждать нового витка развития технологий для этого.

Важно и то, что создатели первых компьютеров в 1970 — 80-е годы были хиппи, которые многое сделали просто так и бесплатно и уже потом эти вещи обрели цену. Со смартфонами так же не было, это изначально была корпоративная история. Не было попыток сделать “открытый” смартфон. Зато правительства и компании собирали огромное количество данных со среднестатистического пользователя и заодно отбирали у него права. Как общество, мы подписались под этим, потому что технологии были слишком хороши. Я не думаю, что есть какой-то быстрый путь, чтобы всё откатить назад. Мы проиграли.

Довольно пессимистичный взгляд на вещи.

Посмотрите на историю технологий. Так уже было. В самом начале эры радио обычные парни просто переговаривались друг с другом, сидя на своём заднем дворе. И неизбежно эту технологию в итоге прибрали к рукам большие корпорации вроде BBC, и это разрушило изначальную свободную экспериментальную культуру радиолюбителей. Творческий индивид, который хотел создавать свои передачи, в итоге оказался в глубоком андерграунде, на пиратских радиостанциях.

То же самое происходит и с интернетом. Мой пессимизм оправдан.

Но не всё ведь так плохо.

Конечно. Например, я испытываю оптимизм по поводу доходности для правообладателей и музыкантов. Впрочем, для рядового пользователя это плохо, потому что ему придётся платить больше. Но они готовы это делать.

Меня удивило, что создавший mp3 Карлхайнц Брандербург высказывается против пиратства.

Мне показалось, что в этом смысле он слегка лицемерил. Он был вынужден говорить, что пиратство — это плохо. При этом он понимал, что никто так не зарабатывал от пиратства, как он. При этом ни он, ни его коллеги, говоря о вреде пиратства, не предприняли ничего, чтобы с ним бороться.

Ещё одно важное открытие — не для меня, но для многих из моего окружения, кто читал книгу — что многие из деятелей корпоративной индустрии оказались куда меньшими дьяволами, чем мы себе представляли.

Даже исполнительный директор — это человек, личность. Он не являет собой вот этот мультяшный стереотип, согласно которому люди в таких корпорациях мучают и убивают людей. Да, они заинтересованы в деньгах, но этот капиталистический подход нельзя считать воплощением зла. Это просто люди со своими чувствами и эмоциями. Мне хотелось это показать в книге, потому что никто подробно этим раньше не занимался.

Да, многие о людях из индустрии невысокого мнения. Многие считают их гандонами. Если это правда, то только отчасти. Я хотел показать другую сторону.

При этом многие из них — в том числе Дага Морриса — в начале нулевых были ретроградами, которые фактически не обращали внимания на интернет и ничего не хотели менять. С вашей точки зрения, что-то изменилось с тех пор?

Да. Они больше не повторят сделанных ими тогда ошибок. Что случилось тогда? Они слишком были уверены в доходах от компакт-дисков и не стали вкладывать деньги в развитие новых цифровых технологий. Но они были слишком самодовольны и пропустили следующую волну развития технологий, вроде психоакустической компрессии и стриминга.

Их можно понять. Потому что они осознавали, что в итоге люди будут скачивать отдельные песни, а не альбомы. Это снизило их рентабельность. Они пытались противостоять этому. Но если бы они играли на опережение, если бы они были умнее в отношении методов психоакустической компрессии, они бы заработали больше и были бы в более выгодном положении. Теперь каждый в музыкальной индустрии усвоил этот урок. Там больше нет ретроградов.

Вернёмся к Гловеру. Где он и что с ним?

Гловер вышел из тюрьмы, отбыл испытательный срок и теперь работает на производстве грузовиков Freightliner в Кингс-Маунтин. Он снова работает на заводе. С другой стороны, он организовал небольшой бизнес по скупке старых ПК, с которых он сносит Windows и устанавливает открытое ПО на основе Linux с софтом для домашнего кинотеатра и перепродаёт их. Купившие же используют ПО, чтобы нелегально использовать стриминговые сервисы вроде IPTV. В книге я описал его как “человека, разрушившего музыкальную индустрию, чтобы поставить диски на свою машину”, теперь он разрушает кабельное телевидение для каких-то других покупок. Он всегда найдёт себе новый хасл. Причём он сам ничего нелегального не делает, он просто продаёт вам компьютеры с установленным на них легальным Linux. По крайней мере, в США.

Что вы сейчас используете, чтобы послушать музыку?

Обычно я слушаю что-то через Spotify. Для каких-то особенных редкостей или ликнувшихся раньше времени альбомов я хожу на what.cd, последний из успешных торрент-трекеров. Но это совсем олд-скул, туда я захожу всё реже и реже, потому что большую часть музыки я могу найти на Spotify.

Подпишись на Аппарат
Facebook
Вконтакте
E-mail дайджест
Популярное за неделю